Пресса моего рюкзака

Главная » 2008 » Июль » 8 » Любовь Кононова "Возвращение"
Любовь Кононова "Возвращение"
20:13

    Лауша – городок, словно сошедший с рождественской открытки. Узкие улочки, разбегающиеся  вверх от центральной площади, сверкающие витрины и снег. Ещё два часа назад внизу, в долине, была  слякоть. А здесь снег лежит толстым слоем и, судя по всему, не собирается таять. На белом фоне чётко выступают серые, облицованные плоским шифером стены домов. Говорят, его добывают здесь же в Тюрингском лесу. Когда дует ветер, шифер шуршит, придавая картине города звуковое сопровождение. В Лауше издавна жили мастера стекольного дела. И сейчас окна домов сверкают разноцветьем ёлочных игрушек и сувениров. В маленьких магазинчиках мастера выдувают их прямо на глазах покупателей. Жизнь большинства горожан, так или иначе, связана со стеклом. Есть даже верная примета: если во дворе стоит баллон с газом, значит, в доме живёт стеклодув, и где-нибудь в закутке у него мастерская.

 

Найти родину на карте

В сказочную Лаушу я приехала, чтобы встретиться с Робертом Лейноненом, совершенно удивительным человеком, писателем, историком, художником, прожившим невероятно сложную и интересную жизнь. Через много лет Роберт Лейнонен вернулся туда, откуда когда-то, сначала в Данию, а потом в далёкую Россию, уехали его предки. Из семейных преданий известно, что родоначальник по фамилии Мюллер прибыл в Петербург в 1832 году и привёз с собой сына Иоганна и внучку Анну – прапрабабушку Роберта. По профессии прапрадед Мюллер был стеклодув.

– Я долго пытался вспомнить хоть какое-нибудь географическое название, которое позволило бы мне более точно определить место родины моих предков, – рассказывает Роберт Адольфович, - деревню какую-нибудь, город - но кроме слова Лауша“ вспомнить мне ничего не удавалось. Перерыл все имеющиеся у меня географические карты, искал Лаушу, где только мог, но нигде обнаружить не сумел. Думаю, неужели я ошибся? Неужели что-то напутали тётушки? Только в 1969 году, когда мне уже самому было 48 лет, я нашёл Лаушу на карте Германской Демократической Республики. Не подвела меня детская память!

Однако с того времени, как Роберт Лейнонен нашел город на карте, до момента, когда впервые ступил на землю Тюрингии, прошло много лет.

„Если бы не путч, меня бы здесь не было“, – говорит он. Надо было так случиться, что с делегацией Ленинградского немецкого общества Роберт Лейнонен выехал в Германию 18 августа 1991 года. В Геттингене, куда они прибыли, российских немцев атаковали журналисты. Весь мир следил за развитием событий, теряясь в догадках, удастся ли отстоять демократию в России или предстоит реставрация социализма. Лейнонен принял решение остаться в Германии. „Я уже старый человек, прошёл все испытания вместе с моим народом, второй раз я этого не выдержу“, – объяснил он.

На вопрос, где бы он, собственно, хотел поселиться, назвал Тюрингию, припомнив рассказы бабушки и тётушек о предках-стеклодувах и свои поиски семейных корней.

 

Тюрингский лес и семейная библия

Роберт Лейнонен всегда страстно любил горы, все отпуска проводил, шагая по Уралу, Кавказу с рюкзаком за плечами, и здесь, в Лауше, он продолжает наматывать километры горных троп, несмотря на восемьдесят один год и несколько инсультов. Может быть, такая преданность горам тоже идёт отсюда, из Тюрингского леса, из этого города предков, где от начала улицы до её конца перепад высоты – 100 метров? А любовь к истории? Она, без сомнения, берёт своё начало в семье.

В доме, по словам Роберта Адольфовича, хранилась толстая фамильная библия, в которой были страницы для заполнения от руки. Сюда красивым готическим шрифтом прабабушка вписывала события семейной истории: рождения, смерти, свадьбы. К сожалению, библия утрачена в блокаду. Зато надёжно остались в памяти рассказы бабушки, тёток, собиравшихся по вечерам за круглым столом. Обе тётушки были меломанками. Усевшись с ними у детекторного приёмника, Роберт в детстве прослушал многое из музыкальной классики. А на традиционные семейные чтения тётушка Элеонора приносила книги из библиотеки иностранных языков, в семье говорили и читали по-немецки. А ещё Роберт увлекался астрономией. Золотой аттестат по окончании школы помог без экзаменов поступить в ЛГУ, он мечтал изучать звёздное небо. Однако мечты были прерваны в одночасье с началом финской войны. Новоиспечённый студент был призван утверждать Советскую власть в Финляндии. После возвращения с фронта Роберт, словно предчувствовал, что скоро не будет возможности выбраться с девушкой на танцы, сыграть в спектакле драматического кружка, поэтому спешил окунуться в мирную жизнь. В кружке ставили они драматическую поэму Михаила Светлова „Двадцать лет спустя“. Премьера была назначена на 22-е июня. Не состоялся спектакль, не осуществились многие задумки. Помешала война.

 

Репрессирован посмертно

Семья Лейнонен осталась в блокадном городе, Роберт очень скоро почувствовал, как близка смерть.

- Мы не раздеваясь бродили по комнатам, стараясь согреть свои голодные тела, – вспоминает он. – По несколько раз в день разогревался самовар. Пили, обжигаясь, горячую воду. Но это помогало не надолго. Люди редко умывались, а многие, видимо, совершенно об этом забыли. Бани не работали. Руки от постоянной близости к огню потрескались, почернели. Лица постепенно превращались в скелеты, обтянутые кожей. С каждым днём мы становились всё слабее и слабее. Я чувствовал надвигавшуюся смерть. Ужасную голодную смерть. Мы знали, что мы все обречены на гибель. На мучительную смерть. Двоюродная сестра моя Элла не выдержала этого испытания. В отчаянии она ушла из дому и, бросившись где-то во дворе на снег, замёрзла. Но большинство всё же надеялось на спасение.

Роберт выжил. Удивительно, но в страшные дни он умудрялся рисовать. Его картина, написанная в то время, хранится сегодня в музее Блокады Ленинграда. На ней – цветы, яркие, светлые, живые. Глядя на них, не веришь, что написано полотно в полумёртвом городе, где автор потерял самых близких людей.

„Отец умер на улице, – пишет он в книге „Жизнь на полустанке“, – труп соседи занесли в нашу комнату, где уже тогда никто не жил – во время очередной бомбёжки разбило стекла. Там труп отца пролежал, видимо, с полмесяца, пока его не забрали. Повестка о выселении из Ленинграда пришла уже после смерти отца. Такие же повестки получили трупы моей матери Элеоноры Робертовны, урожденной Форстман и брата Бруно, которому и восемнадцати не исполнилось. Это был случай особый: репрессированные посмертно“.

 По „Дороге Жизни“ Лейнонена вывезли из блокадного города не на спасенье, а на муки. Сначала в ссылке, а потом в трудармии.
 

Копейск

Что такое „трудовая армия“ молодые российские немцы представляли слабо. Набившись в теплушки, парни доедали взятые из дома припасы и в большинстве своем не знали, к чему готовиться. А их уже ждали на шахтах, в бараках за колючей проволокой, так называемых зонах.

– Когда мы прибыли в 1942 году, немцев на работу и с работы водили под конвоем с овчарками и под автоматами, – вспоминает Роберт Адольфович. – Потом стали мы спецссыльными под надзором комендатур безо всяких элементарных человеческих прав покинуть хотя бы временно место ссылки. И родных своих не могли к себе пригласить или вызвать. Даже в Челябинск рядом, в областной центр, без разрешения проехать не разрешалось. За околицей для нас была протянута условная граница, перешагнуть которую мы не имели права.

Место, куда привезли трудармейцев, называлось Копейск. Слово „город“ было бы некоторым преувеличением по отношению к этим слившимся в одно большое поселение шахтерским посёлкам, улицы которых были покрыты застывшей смесью золы и нечистот. А любой дом независимо от размеров и планировки назывался бараком. Здесь бывший Ленинградский житель Роберт Лейнонен  задержался на полжизни.
 
Дорога к дому
И никакие запреты и ограничения не стали препятствием для действительно талантливого человека. Роберт Адольфович работал на машиностроительном заводе, закончил техникум, а потом преподавал в нём, сотрудничал в местной газете. В сорок три года он поступил в Башкирский университет, к тому времени Лейнонен прочно занял место среди заводских инженеров. Начальнику отдела технической документации диплом по специальности „немецкая филология“ вроде бы ни к чему. А он пошёл учиться для себя, потому что ему это интересно, ведь он вырос с немецкой литературой и до сих пор ею живёт.

Он мечтал вернуться в Ленинград, но смог сделать это только после ухода на пенсию. Пять лет жил в родном городе без прописки. Однако это не мешало ему радоваться каждой минуте, проведённой здесь. Ведь он так любил этот город, так много знал о нём! Водил экскурсии по ленинградским улицам, читал лекции, составил несколько картотек, готовил передачи по телевидению. Его всегда интересовала тема „Немцы в Петербурге“. Кстати, именно так называется большая работа историка о лютеранском кладбище в Ленинграде. Три года он ходил на кладбище, как на работу, копируя надписи с могильных плит, наполовину ушедших под землю, зарисовывая  покосившиеся надгробья, пытаясь сохранить для потомков память о замечательных людях, захороненных здесь. Вместе с соавтором Эрикой Фогт за этот труд Роберт Лейнонен был отмечен дипломом Анциферовской премии.

Впрочем, историю можно изучать не только по его трудам, но и на примере жизни Роберта Адольфовича. В этом году ребята из молодёжной организации „Deutsche aus Russland“ в Эрфурте пригласили писателя, чтобы вместе отметить День памяти. Литературная композиция была составлена на основе его произведений. В них не только история его семьи, история народа. Архитектура, живопись, поэзия, литература – круг интересов Роберта Лейнонена, который с годами только расширяется (а ведь Лейнонену – восемьдесят один!). Его охотно читают и в России, и в Германии, поют песни на его стихи. И любят его и там, и здесь.

 

Опубликовано в газете "Контакт", № 03 (199), 25.01. – 07.02.2003 г.

Категория: Статьи и публикации | Просмотров: 724 | Добавил: RAL | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 1
1 работа  
хороший материал

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Приветствую Вас Гость