Официальная страница Роберта Лейнонена

Вечер памяти к 100-летию со дня рождения Роберта Лейнонена

defaultNick — Fri, 01 Oct 2021 10:57:14 GMT

11 сентября 2021 года во Франкфурте на Майне в общеобразовательном и культурном Центре немецкой молодёжи из России земли Гессен состоялся творческий вечер памяти Роберта Лейнонена, посвящённый 100-летию со дня его рождения.

Надежда Рунде (г. Дингольфинг, Бавария) подготовила ряд материалов, посвящённых этому мероприятию и биографии Р. Лейнонена, которые были опубликованы в казахстанской газете "Deutsche Allgemeine Zeitung" (DAZ - "Общая немецкая газета", Алматы) №№ 38-39 и в кёльнской газете-журнале "Контакт-Шанс" № 40. Предлагаем их вашему вниманию.

Надежда Рунде "В самые трудные жизни минуты грезился женский мне лик..."

RAL — Wed, 25 Jan 2012 20:29:14 GMT

Выход в свет этого сборника – событие, значение которого трудно переоценить. И признательными за это мы должны быть супруге автора Ирине Лейнонен и издателю Роберту Бурау.

Сборник стихотворений Роберта Лейнонена «Тебе писал я строки эти...» мне прислал совсем недавно в канун девяностолетия автора известный издатель Роберт Бурау. Сборник состоит из пяти глав: «Дорогу через смерть забыть нельзя», «Я не могу молчать», «Времена года», «Горы далёкие, горы туманные», «Лирика».

На обложке рисунок автора стихов под названием «В ссылке»: два силуэта – мужчины и женщины – втиснуты автором в серое холодное пространство жизни. Мужчина сидит в задумчивости, а в крохотное тюремное окошко льётся свет, как чудо, выплёскивая навстречу его взору хрупкий женский образ любимой. Только этот неугасимый свет, свет любви, способен дать силы пережить тяжёлое время ссылки: «В самые трудные жизни минуты грезился женский мне лик...» (стихотворение «Женщинам»).
Неслучайно в сборнике много стихов о любви – такой сильной, что от неё нельзя, невозможно отступиться несмотря на то, что и в ней так много терзаний, сомнений, боли и грусти, и почти всегда энергии смятенной, воспламеняющей, как, например, в стихотворении «Пожар»:

Когда внезапно вспыхивает пламя,
когда пожар и времени так мало –
не знаешь, что схватить! Теряешь память...
Найти бы главное – спасаешь, что попало...

Когда пожар в сердцах у нас пылал,
и времени смертельно было мало,
метались мы в огне... Как много не сказал!
Найти не мог я слов... и ты... молчала...

Стихи «Наш дом», «Гладиолоусы», «Не вернусь», «Женщинам» и многие другие обнажают перед нами целый мир надежд, восторгов, восхищения, скрытых в казалось бы суровом сердце мужчины.
Также особое внимание обращают на себя главы: «Дорогу через смерть забыть нельзя» и «Я не могу молчать». В них Роберт Лейнонен предстаёт перед читателями как поэт, влюблённый в свой народ, и гражданин. Неслучайно во вторую главу включены переводы с немецкого стихов Эрны Гуммель «Тебе, родимый мой язык» и Вольдемара Гердта «Матери дитя родное» и «Восьмистишья». В собственных стихотворениях Роберта Лейнонена, тематически посвящённых трагическому излому судьбы немецкого этноса в СССР во время Второй мировой войны, таких как «Рюкзак», «Отец», «Трёшка» мысль поэта удивительно крупна и исторична. Вот как, например, рассказывает автор о выселении немцев из города во время блокады Ленинграда:

«Труп скрюченный отца,
лежащий под столом
в замёрзшей комнате
с растерзанным окном...»

«Отец уже ушёл, он на другом вокзале!
Повестка ни к чему – вы с нею опоздали...
Спи, папа, – не читай бумажку эту!
Я принял от тебя наследства эстафету...»

Тема эстафеты поколений звучит и в другом не менее ярком стихотворении «Рюкзак», построенном на диалоге старика-немца, человека пожившего, сполна испившего чашу горькой судьбы и беззаботного юноши:

«Идёт старик. Несёт рюкзак.
Дугой согнуло. Вот чудак!
- Скажи, папаша! В чём нужда
таскаться с ним туда-сюда?»

Так возникает исповедальный разговор, свидетелем которого становится читатель. Лирический герой говорит открыто, рассчитывая на отклик:

«Тащил рюкзак пятнадцать лет
по ссылке, всё продув.
И лишь за то, что бабкин дед –
немецкий стеклодув».

И далее – кульминация, взывающая уже к народной памяти и совести:

«Пусть люди знают, что и как –
не зря же я тащил рюкзак,
и сотни тех, чей скорбный путь
вдруг оборвался где-нибудь».

Автор обладает высокой техникой стихосложения. Произведения этих двух циклов отличают сильные рифмы и чёткий ритм. Богатый словарный запас, выбор «нужных слов» позволили ему создать яркие, зримые образы, которые вырастают в сознании читателя как бойцы на параде, чеканящие шаг за шагом в сердце и душе читателя. Пронзительность – основное свойство этих произведений.

В стихотворении «Трёшка» зримо воссоздана картина будней трудармейцев:

«...Колонна серая тащилась трактом в лагерь.
Закончен день и трудармейцев труд.
Опять в тайге понахватались влаги,
одежда инеем покрылась на ветру».

«На лоб ушанку драную надвинув,
в шеренге с краю плёлся паренёк.
Измотанный, худой, сутуля спину,
в опорках шлёпая, он шёл, не чуя ног...»

Это стихотворение о расстрелянном в трудармии молодом парне, российском немце лишь за то, что увидев на обочине дороги деньги, смятую трёшку, хотел её поднять. Автор удивляет точностью поэтических штрихов и передаёт во всей правдивости беспощадность палачей:

«Ртом перекошенным, хватая воздух в муке,
прошитый пулями, мальчонка вскинул руки...
И, рухнув, соскользнул по липкому кювету...
Ещё один безвестный канул в Лету...»

Не случайно то, что книга этих стихов издана в год 70-летия со дня изгнания российских немцев во время Второй мировой войны из мест компактного проживания. Выход в свет этого сборника – событие, значение которого трудно переоценить. И признательными за это мы должны быть супруге автора Ирине Лейнонен и издателю Роберту Бурау, пополнившему библиотеку российско-немецких авторов новым весомым изданием.

Опубликовано в DAZ („Deutsche Allgemeine Zeitung" – „Немецкая Всеобщая Газета"), Алматы 02.09.2011 http://deutsche-allgemeine-zeitung.de/ru/content/view/1682/68/;

в журнал-газете „Контакт-Шанс", Кёльн, № 48, 21.11.-27.11.2011 г., стр. 24;

в газете DRZ („Deutsch-Russische Zeitung" – „Немецко-Русская Газета"), Аугсбург, № 11 (47) 2011 г., стр. 20.

Герольд Карлович Бельгер ""Рюкзак" Лейнонена"

RAL — Sat, 06 Aug 2011 18:56:20 GMT

Мне, приближающемуся ныне к паре семёрок земной жизни, девяностолетние коллеги по перу мерещатся обитателями мифического Парнаса. Так оно и есть. Прожить девяносто лет и для простого обывателя не просто. А для литератора, изведавшего сполна удары судьбы, социальные и национальные несправедливости, гонения, ограничения, ссылки, трудармию, лишения, „суму и тюрьму", прожить столько и подавно талант и мужество.

Я имею здесь в виду давних моих знакомых, мудрых собеседников, милых моему сердцу Нору Пфеффер, Розу Пфлюг, Иоганна Варкентина, Артура Германа, здравствующих в Германии. Всем им за девяносто. К этой славной когорте присоединится ныне и Роберт Лейнонен.
Со всеми я состою в добром контакте. И о всех писал не однажды.
А о Лейнонене в канун его 90-летия скажу ещё несколько слов.
Полунемец-полуфинн, вскормленный немецкой и русской культурой, он пришёл в литературу российских немцев в 80-ые годы прошлого века со своим стихотворением-балладой „Рюкзак" и сразу стал популярным. В рюкзаке его жизни оказалось, как у офени, много всякой-всячины, накопившейся на долгих крутых дорогах, в нём поместились и неизбывные боль и скорбь этнических немцев Советского Союза. С посохом в руке, с рюкзаком за спиной прошагал по городам и весям потомок германских стеклодувов, урождённый ленинградец, вошёл в дом и душу каждого российского немца, находившегося в те годы на распутии

А что было до „Рюкзака"?

Пунктирно обозначу некоторые жизненные и творческие этапы юбиляра:
- жизнь и учёба в Ленинграде. Немецкая и финская родня;
- поступление в Ленинградский государственный университет (1939);
- участие в советско-финнской войне;
- депортация в Алтай;
- жизнь, учёба и работа за Уралом;
- работа на машиностроительном заводе в Копейске;
- постоянные литературные занятия; многочисленные газетные публикации;
- окончание немецкого отделения филологического факультета Башкирского государственного университета в Уфе (1970);
- переезд в родной город – Ленинград (1982);
- эмиграция в Германию (1992)
Писать начал поздно, печатался в русской и немецкой периодике – в „Нойес Лебен", „Фройндшафт", „Петербургише цайтунг", „Цайтунг дер Волгадойче", „Фольк ауф дем Вег", „DAZ", „Феникс", „Дипломатический курьер", „Комсомольская правда", „Вечерний Ленинград", „Копейский рабочий" и множестве германских изданий. Он репортёр, эссеист, поэт, переводчик, мемуарист, очеркист, новеллист, исследователь. Я не знаю, сколько произведений вышло из-под его пера. Но где-то читал, что одних стихотворений он опубликовал более 600. Мне очень симпатичны его рассказы-воспоминания, автобиографические зарисовки, навеянные конкретными жизненными впечатлениями. И ещё он художник, иллюстратор, фотограф и неутомимый путешественник.
Был он активным участником немецкого движения в СССР, и на этой стезе я сталкивался с ним в Москве, Алма-Ате и видел его всегда сосредоточенным, серьёзным, ушедшим в себя, немногословным, внимательно всматривающимся в суету жизни.
Перу Лейнонена принадлежит капитальный труд – „Deutsche in St.Peterburg. Ein Blick auf den deutschen Smolenski – Friedhof in St.Peterburg und in die europäische Kulturgeschichte" (в соавторстве с доктором Эрикой Фогт).
Будучи редактором альманаха „Феникс", я опубликовал в двух его номерах (№ 25 и 26) объёмное филологическое исследование Р.Лейнонена „Лирика Генриха Гейне на русском языке".
Творчество Лейнонена многогранно. К сожалению, оно недостаточно изучено, истолковано. Между тем его творчество – благодатный материал для истории литературы и культуры российских немцев. По натуре автор – человек негромкий, не публичный, держится скромно, в сторонке, не умеет свой товар показывать лицом. В современном суетливом, настырно-агрессивном мире это оборачивается для творческого человека серьёзным изъяном. Талант должен, как мы видим, уметь себя утверждать. Иначе литературные шустряки затопчут его. А Роберт Лейнонен, скорее, одинокий пилигрим, бредущий со своим рюкзаком по просторам бытия.
Было бы несправедливо, если бы я упустил в своих заметках верную спутницу, помощницу и светлую музу юбиляра - Ирину Лейнонен. Русская по национальности, математик по образованию, богиня информации и компьютера, она пронизана судьбой, культурой, интересами российских немцев и своей открытостью, бескорыстностью, готовностью всем и всюду помочь, склонностью к юмору, подвижничеством, стойкостью в жизненных испытаниях, деятельностью и мобильностью очаровала и мужа, и бесчисленных знакомых, и российских немецких литераторов, проживающих в Германии. Много литературных инициатив и проектов в Германии связано с её живым участием, о чём я в курсе. Несколько лет назад она с великим тщанием подготовила в компьютерном варианте полное собрание сочинений мужа в нескольких томах (стихи, переводы, рассказы, очерки, зарисовки, репортажи, заметки, воспоминания, рисунки, фотографии, исследования) и всё это прислала мне. Кое-что из этих сочинений я опубликовал в свое время в „Фениксе", остальное в сохранности держу дома, позже передам в библиотеку Немецкого дома в Алматы. А видел я Ирину лишь один раз, немало лет назад в Берлине, и она мне запомнилась своей искренностью, молодостью и обаянием. Со спутницей жизни и надёжной помощницей, свидетельствую, Роберту Лейнонену очень повезло.
На вершине Холма мудрости, где обитают долгожители, пребывает ныне и девяностолетний Роберт Лейнонен, и я из далёкого Алматы шлю ему свой поклон и желаю ему душевного спокойствия и гармонии Духа.

Опубликовано во Всеобщей Немецкой Газете (Deutsche Allgemeine Zeitung - DAZ) в Казахстане, Алматы 29 июля 2011 г.

Роза Штейнмарк "Человек с рюкзаком"

RAL — Sat, 06 Aug 2011 18:04:24 GMT

Роберту Лейнонену, писателю и историку, художнику и поэту,
переводчику и путешественнику, исполняется 90 лет.

... Мне представляется высоченная отвесная скала, на вершине которой сияет маленькая звёздочка. Но когда я прищуриваю один глаз, я вижу, что это вовсе не звёздочка, а силуэт человека, который стоит на самом краешке этого гигантского сооружения природы и смотрит в необозримую даль. Только почему он потащился на такую высоту с эдаким тяжеленным рюкзаком?..

...Если бы я была художником Робертом Лейноненом, я бы непременно написала автопортрет именно в таком ракурсе, ибо там, наверху, особенно сильно ощущается, как чертовски хороша жизнь, так хороша, что хочется наперегонки с сумасшедшим эхом по-мальчишечьи громко закричать: „Эх! Прожить бы лет под двести! Жизнь так хороша..."

И мне было бы совсем не страшно стоять на самой кромочке и с восторгом наблюдать за шаловливыми облаками, которые наперегонки несутся по синему-синему небу, напоминая лёгкостью и прозрачностью всех мадонн, встречавшихся мне в жизни.

И если бы я была поэтом-лириком Робертом Лейноненом, я бы притронулась к тому маленькому прозрачному облачку и воскликнула: „Ты мой восторг, мой трепет, мой экстаз, ты божество, мадонн иконостас". И я назвала бы его Данаей, но не Рембрандтовской, а Лейноненской.

Я нашла бы там, на этой самой высоченной высоте, старую сосну и спросила бы у неё, помнит ли она Лермонтова и приходил ли к ней Гёте, чтобы пофилософствовать под сенью её кроны о смысле жизни и загадочности горных вершин, подрёмывая под пение жаворонка, гоняющегося за облаками. И если бы я была переводчиком Робертом Лейноненом, я бы раскрыла тайну того, что великий Лермонтов вовсе не сделал перевод гениального стихотворения Гёте „Über allen Gipfeln ist Ruh’...", а сотворил своё собственное „Горные вершины...", просто переняв идею неповторимого немецкого классика, вдохнув в романтического путника „дикого севера" свой юношеский пыл. И я напомнила бы миру о том, что „переводчик – это особая профессия и что ему запрещено что-либо улучшать, шлифовать...".

Если бы я была историком Робертом Лейноненом, я бы сложила все свои исследования и познания в истории своего любимого города Петрограда, приплюсовала бы историю своей некогда большой немецкой семьи и всех финских родственников, добавила бы рассказы о друзьях, сгинувших в трудармейских лагерях далёких сибирских лесов. И написала бы толстенную монографию, в которой страницы бы стонали от боли и жухли бы от тоски, что невозможно описать словами. И эта Монография состояла бы из огромного количества мелких строчек, похожих на густую угольную пыль шахт, в которые спустилось так много наших земляков, а поднялись наверх единицы...

Если бы я была публицистом Робертом Лейноненом, я открыла бы свой тяжеленный рюкзак, переполненный дневниками и листочками-записками далёкого прошлого, и отрыла бы в них записи из своего босоногого детства, в котором не было никаких проблем и мои немецкие тётушки лелеяли, холили и чуть ли не молились на меня. А мама пела мне перед сном:

„Ein Sträusslein am Hute, „Букетик на шляпе,

den Stab in der Hand с палкой в руке.

geht lustig ein Wandrer весело шагает путник

von Lande zu Land..." с места на место..."

И я бы непременно назвала поимённо вcех, кто помог мне стать тем Робертом Лейноненом, каким я стал. Тем, которого знают...

А если бы я была журналистом Робертом Лейноненом, я бы писала о людях, которые меня окружали и окружают. И в первую очередь я бы сделала интервью с моей любимой и неутомимой спутницей жизни Ириной Лейнонен. Я бы непременно спросила её: „Как живётся тебе, милая, со мной, таким непокорным, непозврослевшим и до сих пор перебегающим улицы, не обращая внимания на багровый цвет светофоров...?"

Если бы я была фотографом Робертом Лейноненом, я сделала бы огромный, на полнеба портрет моего любимого города Санкт-Петербурга и запечатлела бы, как „ленинградский дождик брызжет через сито". И себя на фоне моста Лейтенанта Шмидта – мокнущего „без всяких там причин". А рядом со мной „шлёпала бы в финских сапожках и полуфинском наряде" ты... И, глядя на меня широко распахнутыми глазами, в которых смешались удивление, радость, любовь и мука, ты иронично прошептала бы: „Кстати, неплохой попутчик – полуфинн..."

И если бы я была просто Робертом Лейноненом, то глядя на эту фотографию, тихонечко запела бы:

„Неописуемо красиво!

Непередаваемо!

Зрелище невиданное.

Жить хочется! Жить!

И я живу! Буду жить!"

Роза Штейнмарк, Мюнстер

Опубликовано в газете-журнале "Контакт-Шанс" (Кёльн) к 90-летию Р.А. Лейнонена

Н. Волгина "Призвание" (Встреча для вас)

RAL — Mon, 14 Jul 2008 18:15:37 GMT

„Твердят нам, что любовь убил прогресс

В век автоматов, роботов и стали.

Погубит алкоголь, безнравственность и стресс.

Бесчувственны, бездушны люди стали.

Не верь, моя хорошая!

Неправда это!

Ромео был и есть -

была и есть Джульетта“.

Это стало как бы своеобразным посвящением к выставке рисунков. Но автор стихов и рисунков - один и тот же человек Роберт Адольфович Лейнонен.

Копейчане, особенно машиностроители завода имени С.М. Кирова, хорошо знают его. Ведь Р.А. Лейнонен без малого десять лет назад работал на этом заводе начальником отдела АСУП. Знали о нём и то, что это человек многогранных интересов. Увлекался туризмом, фотографией, марками, писал стихи и рассказы, для многих был интересным собеседником. И... очень любил, да и теперь любит Ленинград, в котором родился и вырос, пережил блокаду. Прожив в Копейске более 40 лет, он в 1985 году снова вернулся в Ленинград. Сейчас уже на пенсии, но увлечений своих не бросает.

С 21 по 28 октября (1990 г.) в г. Алма-Ата проходил второй Всесоюзный фестиваль немецкой культуры и искусства, на который был приглашён и Р.А. Лейнонен. На фестиваль он представил свои стенды с фотографиями и рисунками. Возвращаясь в Ленинград, заехал в Копейск, на машзавод, где в музее и предложил посмотреть заводчанам свои рисунки и фотографии.

В заводском музее побывали не так уж много горожан. Слишком мало по времени демонстрировалась эта выставка.

Но заводчан, и особенно женщин, здесь можно было встретить в те дни немало. Они приходили сюда нередко целыми группами. Неудивительно, ведь многие рисунки и были посвящены женщинам. Женщина окрылённая или окрыляющая, женщина на земном шаре, женские портреты: „Галя“, „Зульфия“, „Иришка“, „Марина Неёлова“, „Лариса“, „В сумерках“ и другие привлекали каким-то своеобразным, сиюминутным выражением лица, схваченным художником, приоткрывали на мгновение тайну женского характера.

- Такие выражения на лице нельзя сохранить надолго. Женщины, что увидели потом свои лица на рисунках, удивлялись и даже просили меня подарить им эти портреты. Но эти работы мне тоже очень дороги, - рассказывал в те дни заводчанам Роберт Адольфович.

Все эти портреты, и женские, и мужские, все рисунки сделаны со слайдов Р.А. Лейнонена. Может быть, это и помогло сохранить в конечном результате ту сиюминутность в выражении, которой так дорожит художник-любитель и которую по достоинству оценили зрители, посетившие выставку.

Ещё десять лет назад, отвечая на вопросы анкеты о свободном времени, опубликованные в нашей городской газете, Р.А. Лейнонен сказал: „Сама жизнь вводит нас в мир увлечений. Очень люблю Ленинград, и не только, как город, в котором родился и вырос. Ленинград, как памятник архитектуры прекраснейших творений зодчих“. Наверное, поэтому на его фотографиях стали появляться не только люди и природа, но и скульптуры, интересные здания и павильоны.

На фестиваль в г. Алма-Ата он представил необычный фотостенд, посвящённый петербургским немецким архитекторам и строителям. Автора этого фотостенда волновал вопрос: что сделали мои предки для России? В каких только уголках Ленинграда не побывал фотограф-любитель.

В результате сделал для себя открытие: „В строительстве Санкт-Петербурга участвовали 240 немецких архитекторов“. Открытие подтверждено наглядно.

Годы перестройки и гласности стали годами прозрения и для советских немцев, а Всесоюзный фестиваль немецкой культуры и искусства, проходивший в г. Алма-Ата, открыл новые народные таланты. На этом фестивале, как уже знают наши читатели, успешно выступал копейский ансамбль „Кристалл“. Заинтересовали участников фестиваля рисунки и фотографии и бывшего нашего копейчанина, а теперь ленинградца Р.А. Лейнонена. И ансамбль „Кристалл“, и Лейнонен приглашены на съезд советских немцев, который будет проходить в декабре этого года в Москве.

Сейчас, когда Роберт Адольфович вспоминает о фестивале, он может рассказать о том, что поразило его тогда: о дне траура в честь памяти немцев, погибших в лагерях, о волнующем до слёз звучании органа, о прекрасном техническом оснащении Большого театра имени Абая, о многом другом. Но при этом он скажет и о том, что взволновало его больше всего: „Я увидел, что народ показал право на искусство“.

Хорошо, когда любой народ по-настоящему сознаёт и показывает это право на искусство. Замечательно, когда человек рассказывает о своём творчестве и этим духовно обогащает других. Поэтому от всей души благодарили заводчане своего гостя.

Опубликовано в газете „Копейский рабочий“ 24 ноября 1990 г.

Людмила Чистякова "Неугомонный человек" (Поздравляем с юбилеем!)

RAL — Mon, 14 Jul 2008 18:03:44 GMT

60 лет... Преклонный возраст. О людях этих лет обычно говорят: „Пожилой“. Но это определение совершенно не подходит к Р.А. Лейнонену: человеку работоспособному, энергичному и жизнерадостному. Половина из прожитых шестидесяти связана с заводом.

В 1950 ещё на „Строммашине“ он работал нормировщиком, в 1955 там же - старшим инженером, затем ОГТ, ОТЗ, ОТД, ОМА, ОТИ. И в каждом из этих отделов старые кадровые работники добрым словом вспоминают Роберта Адольфовича.

С годами его знания и опыт работы расширялись. Мысли и стремления Роберта Адольфовича всегда были прогрессивными. Он с энтузиазмом встречал всё рациональное, новое. И поэтому, когда в 1970 году на заводе был создан информационно-вычислительный центр, он был одним из первых его основателей. В 1974 г. ИВЦ был переименован в отдел АСУП (в связи с получением ЭВМ), а Р.А. Лейнонен был назначен заместителем начальника отдела.

Нас было несколько человек, поступивших на работу в АСУП тоже в 1974 г. и первым человеком, который познакомил нас с заводом, был Роберт Адольфович. Он водил нас по цехам, рассказывал, показывал, объяснял. И так было всегда, когда в бюро приходили новые люди. Он ежедневно уделял время „новеньким“. Так ему хотелось передать нам свои знания и опыт, научить нас видеть нужды и проблемы завода, ставить перед собой определённые задачи и непременно решать их! Он учил нас думать.

Роберт Адольфович буквально заражал нас жаждой деятельности. Нам, молодым, порой бывало стыдно за свою некоторую пассивность перед этим энергичным человеком. Удивительно, что с годами у него не исчезает интерес ко всему на свете. Восхищаемся его эрудицией, умением заинтересовать окружающих чем-либо, интересно, захватывающе рассказать о каких-то событиях, взволновать своими рассказами.

Таков Лейнонен в работе. Таков он и в свободное от работы время. Пассивный отдых Роберт Адольфович не признаёт. Если вы зимой, даже в непогоду, увидите человека, бегущего с лыжами на плече, будьте уверены - это Роберт Адольфович бежит за город, чтобы пройти за вечер километров тридцать.

Или летом, пусть даже моросит дождь, идёт этот человек с огромным рюкзаком за спиной на свой любимый Таганай. Если в „Копейском рабочем“ вы прочтёте стихи Р.А. Лейнонена, не сомневайтесь, это именно тот Лейнонен, наш Роберт! Если вдруг окажетесь у него в гостях, он покажет вам свои фотографии: чёрно-белые фотографии и прекрасные цветные слайды. Ещё вы увидите большой аквариум с рыбками причудливой формы и много-много книг. Приходите в спортзал нашего Дворца культуры в день занятий спортом сотрудников ОАСУП и вы увидите, с каким азартом и поистине юношеской подвижностью играет Лейнонен в волейбол!

Итак: заместитель начальника ОАСУП, учёный секретарь заводского НТО, активный пропагандист, лектор общества „Знание“, общественный фотокорреспондент газеты „Механизатор“, внештатный корреспондент газеты „Копейский рабочий“, опытный наставник молодых работников, постоянный участник спортивных мероприятий, смелый покоритель вершин Уральских гор...

Долго можно рассказывать о Роберте Адольфовиче и как о прекрасном специалисте, и как об интересном человеке. Сегодня он последний день на работе, завтра Лейнонен - пенсионер. Очень нам будет не хватать его доброго обращения - братцы, его умением шуткой отвечать на каверзный вопрос...

Трудно придётся без его светлой головы, хотя в последнее время он старался вести дела так, чтобы мы принимали решения самостоятельно, без его подсказок. И даже не верится, что Роберт Адольфович сможет не работать в ОАСУП.

Ждём Вас, Роберт Адольфович!

Опубликовано в газете „Копейский рабочий“ 1 августа 1981 г.

Герольд Бельгер "Крутые дороги Роберта Лейнонена" (Юбилей писателя)

RAL — Mon, 14 Jul 2008 17:42:35 GMT

Кажется, в начале 80-х годов попалось мне на глаза стихотворение „Рюкзак“. В потёртом стариковском рюкзаке за долгие годы много кое-чего скопилось: финская война, „блокада и мороз“, долгая ссылка, исключенная судьба, что брела скорбным путём, и горькая доля российского немца. Позже это стихотворение на русском и немецком языках бессчётное количество раз публиковалось в периодической печати России, Казахстана, Германии. Для российского немца „Рюкзак“ стал знаковым стихотворением. Так состоялось моё заочное знакомство с неординарным человеком-поэтом, художником, переводчиком, прозаиком, публицистом, эссеистом, репортёром, путешественником, увлечённой и многогранной личностью - Робертом Лейноненом.

Годы спустя, мы встречались в Москве, на съездах и конференциях российских немцев, в Алма-Ате, на фестивале немецкого искусства и съезде трудармейцев, в Берлине, где познакомился и с его молодой, очаровательной женой и верной помощницей Ириной.

Я хорошо знаком с творчеством Роберта Лейнонена, и в бытности редактором русско-немецкого альманаха „Феникс“ регулярно публиковал его очерки, воспоминания, стихи и литературоведческий труд „Лирика Генриха Гейне на русском языке“.

Роберт Лейнонен оказался великим аккуратистом: собрал всё своё творчество, набрал на компьютере, дотошно распределил по тематическим томам, снабдил редчайшими фотографиями, рисунками, гравюрами, маршрутными схемами, разными наглядными иллюстрациями, прилежно всё сверстал, вычитал, выправил и одну из многотомной копии передал и прислал мне. И сейчас, готовя эту статью, я достал из моего „немецкого“ шкафа такие самодельные его книги: „По шпалам Отечества“ (два тома биографической повести), один том стихов и переводов, один том, посвящённый походам и путешествиям (а дорог исходил и исколесил неуёмный Лейнонен видимо-невидимо) и уникальный труд, изданный в Люнебурге в 1998 году – „Deutsche in St. Petersburg“.

Огромное богатство, накопленное и запечатленное очевидцем всех катаклизмов трагического ХХ века.

Он, ленинградец Роберт Лейнонен, полуфинн, полунемец, с детства тяготевший к искусству, к германской и русской культуре, воспитанный в высоких нравственных и духовных традициях, сполна изведал, испытал и великую несправедливость, и унижения инородца, холод и голод блокадника, непосильную каторгу трудармейца за колючей проволокой, бесправие спецпереселенца и прочие „свинцовые мерзости“ бытия, но сохранил, сберёг живую душу, материнский язык и благородное сердце. И ещё неизбывную гордость за свою родину, за свой родной народ.

Сколько в жизни дорог

не пройдено –

Ленинград для меня –

мой дом.

Для меня Ленинград –

это родина!

С ним остаток пути

пройдём…

… Предков пять поколений

схоронено –

Ленинград для меня – это мать.

Для меня Ленинград –

это родина!

Их нельзя от меня отнимать…

- писал Лейнонен в 1982 году.

Немного биографических сведений

Родился Р. Лейнонен 1 августа 1921 года в Петрограде. В 1939 году окончил Ленинградскую школу с золотым аттестатом, что дало ему возможность поступить в университет без вступительных экзаменов. Живые картины его детства, отрочества и юности мы находим в его „воспоминательных“ очерках и зарисовках: „Рыбинск – городок на Волге“, „Каролина Юргенс“, „Снова в Питере“, „Царское село“, „Первая любовь“, „Из дневника семиклассника“, „Национальный вопрос“, „Катись из армии – до войны три месяца!“.

Он мечтал стать астрономом и записался на математический-механический факультет. Однако в этом же году его мобилизовали на русско-финский фронт. Потом он демобилизовался и некоторое время проучился в университете. Тут разразилась война с фашистской Германией, и Лейнонену пришлось перенести блокаду и смерть отца.

Труп скрюченный отца,

лежащий под столом

в замёрзшей комнате

с растерзанным окном.

…Предельно ясно,

коротко и чинно –

он Лейнонен Адольф,

сын Акселя – был финном.

Стихотворение „Отец“ снабжено авторской сноской: „Отец умер на улице. Труп соседи занесли в нашу комнату, где уже тогда никто не жил – во время очередной бомбёжки разбило стёкла. Там труп отца пролежал, видимо, с полмесяца, пока его забрали. Повестки о выселении из Ленинграда пришли уже после смерти отца. Такие же повестки получили трупы моей матери Элеоноры Робертовны, урождённой Форстман и брата Бруно, которому тогда и 18 не исполнилось. Это был случай особый: посмертно репрессированные. Мне очень долго потом пытались доказать, что нас просто „эвакуировали“ (на смерть). Только через 50 лет – через полвека! – мне в этом официально признались: по национальному признаку“. Странная деталь: повестки о выселении получали не живые люди, а трупы исключительно по национальному признаку.

И этот трагизм невинно униженного, растоптанного гнусной идеологией человека пронизывает жизнь и творчество очень жизнелюбивого, достойного поэта и гражданина Роберта Лейнонена.

В августе 1942 года он был депортирован в трудармию в Челябинск. С 1955 по 1959 г. он учился в горно-строительном техникуме. Потом закончил филологический факультет (немецкое отделение) Башкирского государственного университета в Уфе. Затем последовала работа в местной газете „Копейский рабочий“ как журналист и фотограф. В 1981 г., уйдя на пенсию, вернулся в Ленинград, где лишь восемь лет спустя после долгих хождений, прошений и мытарств получил, наконец, прописку и жильё. В 1991 году Роберт Адольфович эмигрировал в Германию, где живёт и поныне в местечке Лауша в Тюрингии.

Многожанровое творчество

Где печатался и печатается Роберт Лейнонен? Несколько сот стихотворений, очерков, репортажей, рассказов, зарисовок, статей он опубликовал в „Нойес Лебен“, „ДАЦ“, „Комсомольской правде“, „Вечернем Ленинграде“, „St. Petersburgische Zeitung“, „Правде“, „Известиях“, „Zeitung der Wolgadeutschen“, „Volk auf dem Weg“, „Копейском рабочем“, в альманахах „Heimatliche Weiten“, „Феникс“, в многочисленных изданиях российских немцев в Германии. Он пишет по-русски и по-немецки. В его переводах на русский язык известны поэмы Вольдемара Гердта „Волга – колыбель надежд наших“, Нелли Ваккер „Прошу слова!“, документальные повести Артура Германа „Порядок“ и Фреда Вандера „Седьмой родник“.

Лейнонен охотно выступает по радио и ТВ о литературе, истории, живописи и архитектуре родного Ленинграда.

Серьёзным вкладом в истории культуры, немецко-русских отношений является его фундаментальный труд „Deutsche in St. Petersburg“, вскрывший культурные пласты вековых давностей. Прислав своё самодельное собрание сочинений и папку отсканированных копий своих картин, Р. Лейнонен заметил в письме: „Вы можете делать со всеми этими вещами всё, что заблагорассудится, всё, что сочтёте нужным. Пока всё это сидит в нашем компьютере, и мы с женой просто распечатываем и дарим по мере наших финансовых возможностей“.

Кое-что из присланного Лейноненом я опубликовал в „Фениксе“, многое намеревался издать, но „Феникс“, финансово обескровленный после 30 выпусков, приказал долго жить.

Живые повествования Лейнонена о прожитом отличаются реалистичностью, лаконизмом, правдой, ясным слогом, интеллектом душевно богатого, неравнодушного, социально активного человека. А многочисленные фотографии, щедро разбросанные по его автобиографическим очеркам, передают облик и дух эпохи. Они манят, притягивают взор, внимание.

Читать Лейнонена интересно. И я жалею, что его труды остаются разбросанными в периодической печати разных стран, что их не удалось собрать под единую обложку, в собрание сочинений, что учёные-литературоведы и критики мало уделяют его творчеству внимания, не делают его предметом широкого, обстоятельного обзора.

Право, Роберт Лейнонен того заслуживает.

Он относится к поколению наших старших коллег, которые достойно пронесли знамя культуры российских немцев, несмотря на все преграды, ограничения и дискриминации.
„Мы не пыль на ветру“ - таков был девиз российских немцев в самую глухую пору.
Этот же мотив звучит и в стихотворении Лейнонена „Не чурка я“:

Куда-то рвусь,

мечусь, взлетаю,

Хотя пора бы

взять костыль

и жить, замкнувшись

в хате с краю,

глотать пилюли,

прах и пыль.

А я в надежде жду чего-то,

я просто в усмерть

жизнь люблю…

Таков Роберт Лейнонен и в 85 лет. Он по-прежнему воспевает жизнь, женщин и радуется каждому мгновению бытия.

Я поздравляю его со столь солидной датой и желаю неизбывной бодрости.

Опубликовано в газете „Deutsche Allgemeine Zeitung“ („Немецкая Всеобщая Газета“), Алматы, 28 июля 2006 г.

Артур Герман „До следующей остановки...“ (Заметки к неопубликованной книге)

RAL — Mon, 14 Jul 2008 17:20:12 GMT

„Вообще-то не принято писать о книге, которая ещё не вышла в свет. Автор её сам печатает, сам переплетает и посылает некоторым из своих друзей. Между прочим, это судьба многих наших авторов, которые не могут сами внести необходимые денежные средства, чтобы опубликовать свои работы. Во всяком случае, я хочу привлечь внимание читателей журнала „Народ в пути“ (от Землячества российских немцев-переселенцев) к этой книге. Это также является и целью моего „открытого письма““.

С этим замечанием-припиской послал нам Артур Герман (Хёрманн) свою рецензию на книгу „До следующей остановки...“ Роберта Лейнонена, которую мы, естественно, охотно публикуем:

Дорогой Роберт!

Наконец я осилил твои два тома „До следующей остановки...“ („Жизнь на полустанке“) и хотел бы через газету поделиться с тобой теми мыслями, которые у меня возникли при чтении твоего труда.

Я не смог проглотить книгу как один из криминальных романов, хотя речь в ней идёт о криминальном государстве и его руководителях, как криминальной банде. Я должен был строчка за строчкой погрузиться в то время, которое я тоже пережил, и именно потому смог до конца прочувствовать: я находился в то время в районе Осакаровка-Темиртау-Караганда, где были такие же лужи, ямы („Копай-город“, что значит „город ям“, „город могил“), и где были бог весть из чего сляпанные времянки, служившие нам жильём, которые позже, со временем, были заменены на современные дома, клубы, Дворцы культуры, кинотеатры и школы. Я преподавал в Карагандинском горном техникуме, который поддерживал хорошие отношения с таким же родственным техникумом в Копейске и обменивался с ним опытом.

Ленинградскую блокаду, которую ты так подробно и потрясающе описываешь, я не пережил. В это время я находился в сталинских лагерях Севера - в Карелии и под Архангельском, где тоже умирали, хотя не так повально, как в „городе Ленина“, где ты потерял всю твою семью. Я, напротив, потерял свою семью в лагерях и подвалах НКВД - результат был одинаков.

Существует много свидетельств ленинградской блокады, часто эмоционально подкрашенных и политически подправленных, для того чтобы усилить и расшуровать ненависть к немцам („Убей немца!“). Твои описания точны, деловы, без лишних восклицательных знаков, последовательны и тем самым впечатляющи. Ты называешь виновников этой трагедии - не только немецких оккупантов, но также и советских властителей, которые не обеспечили никаких запасов продовольствия для города и не смогли поддержать жителей во время блокады. Или не хотели? Уже достаточно известно, что Ленинград и ленинградцы всегда были „бельмом в глазу“ „великого Кормчего и вождя всех времён“. Если он мог истребить целые народы - то почему также заодно с ними и образованных, гордых и независимо настроенных и мыслящих жителей города прямо руками врага? Так просто и удобно, одновременно даже и гениально!

После прорыва блокады не только „национальные меньшинства запада“ - немцы, финны, эстонцы, латыши и другие - были депортированы на восток. Десятки тысяч ленинградцев, чудом переживших блокаду, были арестованы и отправлены в лагеря Сибири и Казахстана. Там я повстречал многих из них. Город должен был истечь кровью, чтобы потом наполнить его кровью чужеродной. От старожилов города должно было остаться как можно меньше жителей. Их должны были заменить люди из провинции, демобилизованные солдаты, выходцы из профессиональных школ и училищ. Собственным героям, которые, как ты, защищали город, не разрешалось оставаться: они были нежелательными свидетелями.

Что я тебе ещё должен поставить в заслугу, так это документальную подкладку твоих описаний, точное изложение событий благодаря использованию твоих дневников, писем и документов. Это обстоятельство указывает на основательность твоего характера, склонность и способность к научному анализу, которая связана и с характером твоей профессиональной деятельности. Даже во время блокады, когда ты уже почти смотрел в глазницы смерти, ты нашёл мужество записать в дневнике события и свои мысли.

Книга является ценным документом, позволяющим воскресить из прошлого перед глазами мыслящего читателя события прошедших лет. Предвоенные годы, „забытая“ война с Финляндией, блокада, ссылка, становление города Копейска и его строителей, одним из которых был и ты, чем по праву можешь гордиться, - всё это мы находим в твоей книге изложенным так подробно, как будто мы сами были участниками всех описываемых тобой событий.

Но не является ли эта подробность, этот необозримый избыток имён и событий одновременно и недостатком книги? В жизни, в повседневности, повторяются многие события, происходят встречи с огромным количеством людей. Но надо ли всё это так подробно изображать и повторять в одном литературном труде? Но, возможно, именно это и было твоим намерением, описать пустоту жизни, которая тянет людей к бутылке, чтобы только усилить это описание? Может быть. Я не собираюсь придираться к мелочам, потому что ты совершил великое. Книга должна быть переведена на немецкий язык. Особенно впечатляюще были и многочисленные фотографии и рисунки, все хорошего качества.

Я поздравляю тебя с этой книгой и жду третью часть - завершение, которое сделает всё эпопеей. Я желаю тебе успеха.

Опубликовано на немецком языке в журнале „Народ в пути“ („Volk auf dem Weg“), Штутгарт, № 6, 2002 год.

Оригинальный текст публикации:

„Bis zum nächsten Halt“

Anmerkungen zu einem nicht veröffentlichen Buch

Es ist wohl nicht angebracht, über ein Buch zu schreiben, das nicht veröffentlicht ist. Der Verfasser hat es selbst abgedruckt und gebunden und einigen Freunden zugeschickt. Das ist übrigens das Schicksal vieler unseren Autoren, die die nötigen Mittel nicht aufbringen können, um ihre Erzeugnisse zu veröffentlichen. Jedenfalls sollten die Leser von VadW aus dieses Werk aufmerksam werden. Das ist auch das Ziel meines „offenen Briefes“.“

Mit dieser Anmerkung schickte uns Artur Hörmann die folgende Stellungsnahme zu dem Buch „Bis zum nächsten Halt“ von Robert Leinonen, die wir natürlich gerne veröffentlichen:

Lieber Robert!

Nun habe ich endlich Deine zwei Bände „Bis zum nächsten Halt“ („Жизнь на полустанке“) bewältigt und möchte Dir durch die Zeitschrift einige Gedanken mitteilen, die die Lektüre in mir erweckt hat.

Ich konnte das Buch nicht wie einen Krimi schlucken, obwohl es von einem kriminellen Staat und seinen kriminellen Bandenführer handelt. Ich musste mich Zeile um Zeile in jene Zeit hineinlesen, die auch ich durchlebt habe und die ich restlos nachempfinden konnte: Ich bewegte mich zu jener Zeit in Raum Ossakarowka-Temirtau-Karaganda, wo es genau solche Pfützen, Gräben („Kopai-Gorod“, d.h. „Grabenstadt“) und wer weiß woraus gebastelte Unterschlüpfe gab, die uns als Wohnungen dienten und die mit der Zeit durch moderne Wohnhäuser, Klubs, Kulturpaläste, Kinotheater und Schulen ersetzt wurden. Ich arbeitete im Bergbautechnukim Karaganda, das mit seinem Artsverwandten in Kopejsk gute Beziehungen unterhielt und Erfahrungen austauschte.

Die Leningrader Blockade, die Du so eingehend und erschütternd schilderst, habe ich nicht erlebt. Zu derselben Zeit befand ich mich aber in den Stalinschen Lagern des Hohen Nordens in Karelien und bei Archangelsk, wo ebenfalls gestorben wurde, wenn auch nicht so total wie in der „Stadt Lenins“, wo Du Deine ganze Familie verloren hast. Ich dagegen habe die meine in den Lagern und Kellern des NKWD verloren - zwei Brüder und die Eltern - das Resultat ist aber dasselbe.

Es gibt viele Zeugnisse der Leningrader Blockade, oft emotional gefärbt und politisch instrumentalisiert, um den Deutschenhass zu nähren und zu schüren („Убей немца“). Deine Schilderungen sind sachlich, ohne unnötige Ausrufezeichen, folglich um so eindrucksvoller. Du nennst die Schuldigen dieser Tragödie - nicht nur die deutschen Besatzer, sondern auch die sowjetischen Herrscher, die für die Stadt keine Vorräte geschafft hatten und die Einwohner während der Blockade nicht unterstützen konnten. Oder wollten? Es ist zur Genüge bekannt, dass Leningrad und die Leningrader schon immer ein Dorn im Auge des „großten Führers und Feldherrn aller Zeiten“ waren. Wenn er ganze Völker ausradieren konnte - warum nicht auch die gebildeten, stolzen und unabhängig gesinnten widerspenstigen Einwohner einer Stadt, mit den Händen des Feindes? So einfach und bequem, gleichzeitig auch genial war das!

Nach dem Durchbruch der Blockade wurden nicht nur die „Nazminderheiten des Westens“ - Deutsche, Finnen, Esten, Letten u.a. - gen Osten deportiert. Zehntausende von Leningradern, die die Blockade wie durch ein Wunder überlebt hatten, wurden verhaftet und in Lager in Sibirien und Kasachstan gesteckt. Dort traf ich viele von ihnen. Die Stadt sollte ausbluten, um sie danach mit fremdem Blut nachzufüllen. Von den Altbewohnern der Stadt sollten so wenige wie möglich bleiben. Sie wurden durch Leute aus der Provinz, durch demobilisierte Soldaten, durch Abgänger von Betriebsschulen u.a. ersetzt. Die eigenen Helden, die sie verteidigt hatten wie Du, durften nicht bleiben. Sie waren unerwünschte Zeugen.

Was ich Dir noch anrechnen muss, ist die dokumentarische Untermauerung Deiner Ausführungen, die akribische Verfolgung der Ereignisse dank der Ausnützung von Tagebüchern, Briefen und Dokumenten. Dieser Umstand zeugt von der Gründlichkeit Deines Charakters, der Neigung und Fähigkeit zu wissenschaftlicher Analyse, was wohl mit dem Charakter Deiner beruflichen Tätigkeit zusammenhängt. Selbst in der Blockadezeit, als Du bereits dem Tode in die Augenhöhlen starrtest, brachtest Du den Willen auf, Deine Gedanken und Erlebnisse in Tagebüchern festzuhalten.

Dein Buch ist ein wertvolles Dokument, das die Ereignisse jener entfernten Jahre vor dem geistigen Auge des Lesers aus der Vergessenheit auferstehen lässt. Die Vorkriegsjahre, der „vergessene“ Krieg mit Finnland, die Blockade, die Deportation, das Werden von Kopejsk und das ihrer Erbauer, von denen Du einer bist, worauf Du mit Recht stolz sein kannst - all das finden wir in dem Buch so ausführlich, als ob wir selbst dabei gewesen wären.

Aber ob diese Ausführlichkeit, diese unüberblickbare Fülle von Namen und Geschehnissen nicht gleichzeitig auch ein Mangel ist? Im Leben, im Alltag wiederholen sich so manche Ereignisse, man kommt mit unzähligen Menschen zusammen. Aber sollte man sie in einem Literaturwerk alle aufzählen und wiederholen? Vielleicht ist es ja aber auch gerade Deine Absicht, die Leere jenes Lebens zu schildern, die die Leute zur Flasche greifen lässt, die Schilderung zu verstärken. Kann sein. Es kommt mir nicht zu, Dein Buch zu bekritteln, denn Du hast Großes geleistet. Es sollte ins Deutsche übersetzt werden. Besonders vorzuheben wären noch die vielen Fotos und Zeichnungen, alle höchster Güte.

Ich gratuliere Dir zu Deinem Buch und warte auf Teil III, die Vollendung, die das Ganze zu einer Epopäe machen wird. Ich wünsche Dir Erfolg.

„Volk auf dem Weg“, Stuttgart, Nr. 6, 2002.

Раиса Баудер, Альтенбург, 24 ноября 2005 г.

RAL — Mon, 14 Jul 2008 16:55:52 GMT

Уважаемый господин Лейнонен! Перечитала всё, что Вы высылали в Альтенбург на имя госпожи Наташи Маркус. Сначала читала она, потом - я. Много отрывков, рассказов Наташа читала на курсах немецкого языка и в кругу друзей, потом была хорошо организованная выставка. Всё это пробудило интерес к Вам, как к писателю, художнику и просто интересному человеку.

Я немного моложе Вас (мне в конце августа будет 67), но считаю себя Вашей современницей. Уж больно многое у нас с Вами сходится.

Книги „Жизнь на полустанке“ читала долго. Я вообще люблю всё документальное, а тут для меня было всё: и фотографии, и схемы, и карты. А написано-то! Да ведь как хорошо, просто, по-человечески душевно и мудро.

Я, когда читала, всё время представляла себе, будто мы сидим в лесу, костёр уже прогорел, а мы палками катаем в золе картофелины. Одеты мы в фуфайки и сапоги. И вот неспеша течёт Ваш рассказ о своей жизни. И вот эта картина стояла перед глазами периодически.

Ваша жизнь - это жизнь всего нашего народа, у многих было хуже, многие не смогли выжить. Я вот читала и думала, сколько ж Вам пришлось голодать, а ещё, извините, думаю, вот Вы сейчас в Германии, где полно всяких вкусностей, а, наверное, тоже лишнего не едите, нет, не из экономии, а просто как всегда, привычка умеренности в еде сохраняется на всю жизнь.

Моя родина - город Омск. Оттуда ушёл на Финскую мой отец, с Финской попал в Великую Отечественную, а оттуда через Омск прямиком на Японскую.

Вот это я уже запомнила. В августе ночи в Омске холодные. Мы закутанные в платки стоим на перроне, ждём нашего отца. Куда ни глянь – лица, лица, тысячи лиц.

Кто-то сказал, что этот эшелон остановится, и мы сможем увидеться со своими солдатами. Каждый проходящий состав вызывал в толпе необычайное волнение. Милиция и солдаты сдерживали толпу. Но вот наконец-то и „наш“ эшелон. Но что это? Загорелся зелёный! Состав на большой скорости промчался на восток. С отцом я увиделась только в 1947 году в девять лет. Уже умерла моя сестра Лена, а потом и мама. Я попала в детский дом.

Из Омска я уехала к отцу в Казахстан.

Вот читаю о Вашей школьной жизни, ну как всё похоже! И в детском театре я играла, и стенгазету выпускала (до конца моей 37-летней работы в школе стенгазета была моим хобби).

И вот ещё: об увлечении Вашем коньками: я тоже побывала на Омском катке, но только раз в жизни. Но зато помню его всегда. Это было вечером. Воспитательница отпустила нас 5 девочек (одних!) на каток. Новый Год уже прошёл, но посередине катка стояла ёлка, огромная, сияющая огнями. И громкая музыка. Я так носилась из конца в конец и вокруг ёлки, такая была у меня радость от этой громкой весёлой музыки, от весёлых лиц, смеха. И вот это всегда помню. Но, повторю, это было один раз в жизни.

И жили мы в Омске тоже в коммуналке, 4 семьи. Кухня общая, у каждого свой столик. Когда началась война, помню, нам в квартиру привозили грязные бинты и окровавленные шинели и мама с другими женщинами стирали это всё в общей ванне. Везде были растянуты верёвки и это всё сушилось, а потом гладилось утюгами с углями. Потом ещё помню, женщины нашей квартиры приносили к нам в комнату свои швейные машинки и шили из заготовок перчатки с двумя пальцами для солдат и пели, всегда пели так хорошо! И пели, и плакали.

А когда читала про Ваших милых тётушек, вспоминала, как я приехала в Казахстан к отцу. Пришла в школу и в первый день на уроке литературы учительница Анна Васильевна меня просто влюбила в себя. Была она лет сорока, яркая, лицо белое, губы ярко накрашены, волосы и глаза чёрные. На ней было шёлковое платье крупными цветами, а поверх платья яркая косынка. Говорила она громко, радостно, глаза её всё время смеялись. И я решила - буду учительницей! И стала ею.

У неё была сестра Ольга. Сёстры-учительницы часто меня звали к себе в гости, кормили чем-нибудь эдаким, чего дома у нас не было. Иногда просили у отца оставить меня ночевать у них. Простыни были штопаны-перештопаны, вернее, латаны, но до чего беленькое всё было, накрахмалено. В простенькой комнате салфеточки, дорожки, всё с такой любовью сделано. А книг! У меня голова кружилась от счастья, что я могу пользоваться этими книгами. А сколько они вечерами мне рассказывали! Они меня и манерам хорошим учили, и это мне в жизни пригодилось.

Я внимательно и подолгу рассматривала фотографии Ваших тётушек и когда дальше читала и попадалось одно из их имён, я снова возвращалась к фото, разыскивала её и так было много раз, пока я их всех и братьев двоюродных Ваших не выучила.

А как хорошо описана жизнь в Копейске! Особенно мне понравился велосипедный пробег на волейбол. Недавно смотрела Tour de France и вспоминала Ваше турне на велосипеде. Так они-то едут и пьют по дороге, и едят, а Вам-то как пришлось...

А ещё вот поездки в Белоярку на мотоцикле. Это я мужу вслух читала. Это тоже мне было близко – наша старшая дочка живёт в Белоярке, только на Алтае, под Барнаулом. Хотя это всего лишь одинаковое название, но всё равно трогает.

А как Вы фотоаппарат искали? Я так увлеклась, что поверите ли, искала вместе с Вами, и когда мы его нашли, так была рада, целый день хорошее настроение было. На этой счастливой ноте заканчиваю своё письмо. Жду третью книгу, наверняка она будет тоже интересной.

С глубоким уважением, Раиса Баудер

Елена Моргачёва "К юбилею Р.А. Лейнонена"

RAL — Wed, 09 Jul 2008 08:13:26 GMT

В газету „St. Petersburgische Zeitung“

Моё знакомство с этим замечательным человеком произошло на заседании литературного объединения „Словесность“ (Германия, Эрфурт). А потом состоялось знакомство с его творчеством, которое помогало мне лучше узнавать и самого автора. Роберт Адольфович Лейнонен родился и вырос в городе на Неве. Там же закончил с золотым аттестатом школу, поступил в университет – хотел стать астрономом. Но мечтам не суждено было осуществиться. Сначала финская война, а потом Великая Отечественная, страшное время блокады, во время которой потерял родителей, брата и почти всех родственников. Но судьбе и этого было мало: не успел Лейнонен выписаться из госпиталя, где помогли ему выжить, последовала высылка из родного Ленинграда „по национальному признаку“. Судьба ли так распорядилась? В то время и судьбой, и Богом был „отец народов“, решавший всё за всех. Казалось бы, человек не может вынести всей тяжести жестоких испытаний, не дававших возможности „передохнуть“, прийти в себя, а Роберт Адольфович выдержал. И не просто выдержал, не сломался, а вопреки всему шёл вперёд, не потеряв интерес к жизни, постепенно раскрывая грани своего таланта. Иногда можно услышать о ком-то: „У него не было условий для развития способностей“. А вот Р.А. Лейнонен творил в любых условиях: в блокаду была написана его первая акварель „Букет“ (хранится сейчас в Музее Блокады в г. С.-Петербурге), первые его стихи родились в годы войны. А сколько было создано им с момента высылки до возвращения в родной Ленинград! В г. Копейске Челябинской обл. он был известен и как талантливый инженер, и как корреспондент местной газеты, и как художник, и как человек, увлекающийся туризмом, и, конечно же, как человек огромной души и таланта.

Но куда бы ни забрасывала Р.Лейнонена судьба, он всегда с теплом и любовью вспоминал милый сердцу город на Неве, стремился к нему. После долгих лет разлуки в 1981 году Роберт Адольфович вернулся в Ленинград, город детства, город, любовь к которому пронёс через всю жизнь. В родном городе Роберт Лейнонен будучи пенсионером продолжал трудиться, занимаясь творческой и исследовательской деятельностью. Роберт Адольфович собрал и составил ряд картотек по архитектуре (строителям) Петербурга, прочитал несколько лекций с собственными слайдами о вкладе немецких архитекторов в строительство Петербурга, активно участвовал в движении за восстановление прав репрессированных народов, провёл как ведущий на Ленинградском телевидении передачи „Телекурьер“ (осень 1990) и „Пятое колесо“ (весна 1991), в 1988 году начал инвентаризацию Петербургского Смоленского лютеранского кладбища, которая вылилась потом в большой труд: создание картотек и издание книги в двух томах, которая была написана совместно с Эрикой Фогт (Берлин).

И снова разлука с любимым городом. И нет уже „отца народов“, зато были другие обстоятельства, вынудившие Р.А.Лейнонена в августе 1991 года эмигрировать в Германию, на родину своих предков. Сейчас Роберт Адольфович живёт в городке Лауша, в Тюрингии. Сюда он попал не случайно. Это название Лейнонен помнит ещё с детства, о нём он узнал из рассказов своих родственников. Лауша – одно из красивейших мест Германии- знаменита тем, что здесь находится известное на весь мир „царство стекла“. А предки Роберта Адольфовича и были стеклодувами.

1 августа Роберту Адольфовичу Лейнонену исполняется 80 лет. Но разве это возраст для человека-энтузиаста, человека, любящего жизнь и людей, человека, творящего во имя жизни и людей!? Он молод и бодр. Он любит и любим. По-прежнему трудится: его рабочий день начинается в 8-00 и заканчивается заполночь. Но помимо работы и увлечений рядом с Робертом Адольфовичем всегда были Люди, вдохновляющие к творчеству, помогающие преодолеть трудности, идущие бок о бок. И неизменно вместе с этим удивительным человеком его жена Ирина – помощник, сподвижник, Ангел-хранитель.

В преддверии юбилея хочется поздравить Роберта Адольфовича с днём рождения и пожелать ему крепкого здоровья, вдохновения, удачи и счастья!

Елена Моргачёва, главный редактор

журнала-газеты „Слово“ (Эрфурт, Германия)